4609

Привезли из Евреопы подарочков.

Вот сколько в Уругвае живём, столько лет моя жена забирает Алиску и уезжает на два месяца в Германию и Россию. Уезжает в декабре, по уругвайски это самая горячая пора, все деньги, что можно здесь заработать, они как раз проплывают в это время.

И запретить это дело я не могу, патамушта тряпка, да. И вот чтобы я не чуствовал себя совсем уж ссаной тряпкой, мне привозят подарочки, и даже не ворчат, если напиваюсь в день приезда. Вчера напился, с утра вот сижу любуюсь.

/похмеляется и утешает себя/ Я не один такое чмо, нас очень много.

Сказки про Волю. Синька

Это произвольно выхваченный отрывок из середины несостоявшегося базара.

Когда личная цыстерна подходит к концу, появляется этакое недоумение – блять, и вот ЭТО я делал совершенно добровольно? Да охуеть. Чо это со мной было-то? Бросание получается как бы такое самой-собойное, ты еще не раз нажрешься после первого ТАКОГО недоумения, но оно уже переставляет твои отношения с бухлом на новые рельсы. Это примерно как с захитрожопившим партнером: ты уже выкупил его схему, вычислил больной зуб, и потихоньку прижимаешь канал, чтоб по нему не выводилось сколько-нибудь заметного потока. Партнер уже стал бывшим, крыса уже попалилась, но еще не знает об этом, а ты потихоньку наматываешь себе на руку его крысячью хвостину, чтобы резко и безболезненно выдернуть гандона из конторы в выбранный тобою момент, и с удовлетворением наблюдать с теплого третьего этажа, как охранник ведет его по морозу на выход, мимо уже не принадлежащей крысе машинешки.
Если такую операцию проводить без кавалерийских наскоков, а плавно и бесстрастно, иногда можно даже отыграть заметную часть выведенных крысой средств.
Ровно то же самое относится к синему делу. С момента, когда ты удивился себе-пьющему, ты уже не алкаш. Но резко кидаться в завязки так же неумно, как вставать на конторском толковище и объявлять крысу – крысой. Поторопишься, объявишь – ан еще самого и обчистят и выпиздят, потому что двусмысленно выглядящих движений можно нарыть на любого, кто более-менее активно работает. Лучше сделать так, чтоб все случилось само. Чтоб люди привыкли, чтоб домашние отмякли, да и организму так легче, он же много лет решал твоими пьянками и чисто свои задачи. Он же пиздец какой сообразительный, наш организм, он любую откровенную залепу хозяина умудряется как-то привязывать какие-то свои нуждишки. Поэтому опосля сорока годиков не стоит резко выводить из рациона водофку с конинкой, так можно влегкую начать Новую Трезвую Жызнь с грустно играющего оркестра.
Даже завидую тем, кому еще предстоит послать синьку на хуй. Кайф от этого просто ни с чем не сравнить. Организм за несколько сухих (ЕСТЕСТВЕННО сухих, без “силы воли”!) месяцев понимает, что у него больше НЕ БУДЕТ производиться ОГРОМНЫЙ и регулярный отбор мощности, но поначалу конечно же не верит. Еще б он тебе поверил, опосля стольких-то лет регулярного опиздюливания. Он затихает и боязливо ждет нового срыва в синюю яму. Но что-то подсказывает ему, что хозяин и вправду удивился, нахуя это он сажал печень, сжигал километры нейронных связей и нажывал бытовые неприятности. Тогда организм начинает копить силу, на запасе которой легко переносит ПОСЛЕДНИЕ пьянки, которые конечно же будут, и не одна.
Но это уже будут именно последние пьянки, и наутро после них будет по-прежнему тяжко, но уже не будет тоскливо.
Все это синее дело, занявшее полжизни, и как уже казалось – вросшее в тебя навсегда – меняется до невозможности несерьезным, легким и невесомым удивленьицем. Уже давно забытым, двух-трех-пяти летней давности, внезапно пришедшим к прочно увязшему в синей яме человеку легким удивленьицем - “ну и нахуя же я это делал?”, именно в прошедшем времени.

Более чистого проявления Воли в жизни человека я не знаю. Это настоящее чудо – легкое, неуловимое, и никогда не узнаваемое человеком в момент встречи, о нем можно только вспоминать спустя много лет. Оно не имеет ровно ничего общего с той потной, скучной и тупорылой “волей”, “силы” которой у тебя требовали картофельно-тупые класснухи, сержанты и деканы.
Прикол в том, что еще через время, довольно продолжительное, до тебя начинает помаленьку доходить – что вот эта невесомая искра и есть твоя суть, и ты МОГ всю жизнь провести с ней в ладони, лицом к лицу в самыми натуральными чудесами, но почему-то (а потому, почему и бухал, когда мог в любой день отказаться от синьки, да) сам, САМ не хотел дышать через близкий, чистый и естественный нос, предпочитая делать это “как все приличные люди” – через привычную и респектабельную жопу. Но как правило это понимание приходит аккурат через пару секунд опосля остановки сердечной деятельности, посреди больничного смрада, под гулкий лязг уже не нужных инструментов в эмалированных кюветках. Слова “Жизнь есть поистине великий дар” – становятся понятными с небольшим запозданьицем, всего-то на 99,999% отведенного срока.

Комментировать